Разгоняя туманы Альбиона, пугая певчих птиц, что порхают над долинами Уэльса, заставляя пастуха задуматься, а овцу заблеять, нарушая привычную акустику ушных раковин кузенов Иоффе и Сонова, в форточку издательского ларька «Антенны и кабеля» влетела новость о ввв.карасас.лт.

– Что или кто этот карасас.лт? И имеет ли это какое-то отношение к ухе? — поинтересовался один из кузенов.

– У  Хе?

В шатком воображении кузенов Иоффе и Сонова послышался крик чаек, гудки пароходов и игривый гул портового города. Кинув взгляд через окошко плывушего ларька, кузены увидели фантастический пейзаж ихтиандровой стихии.

– Полундра! — завопил кузен Сонов.

– Поднять перископ! — выстрелил кузен Иоффе.

– Земля прямо по курсу!

От такой неожиданности кузен Иоффе схватился за кнехт и чуть не отдал концы. Баркас, в который незаметно превратился издательский ларёк, безжалостно метала пучина. В диком танце Нептуна кузенов то возносило к небу, то кидало вниз — русалкам под хвост.

Подобно лягушке, прыгающей к луже, далёкий берег прыгал в глазах кузена Сонова. Подобно карасю, идущему на подкормку, блесна интеллекта кузена Иоффе шла к неизбежному.

– Звездательский ларёк! — заключил кузен Иоффе.

Запись в бортовом журнале (ямбом):

Стряхнув морскую тину
И сплюнув весь янтарь,
Кузены, сделав мину,
Взялись за инвентарь.

Недопитым чернилом,
Трясущейся рукой
Ложится запись мило
В журнальчик бортовой:

Что раньше звали хеброй
Повсюду, там и тут –
Теперь зовём Карасас
Энд зис из вери гуд.